Обо мне, хорошенькой

Коротко: мне летом 62 ! в Америке , Испании ещё не была.

На данный момент учусь с о школой «твой старт» владеть сайтом. Дали огромный импульс к творчеству. требуются статьи, статьи, статьи.

Что умею делать: дружить. печь пирожки. любить, влезать во всякие истории.

Недостатки: любопытство и наивность. ну ещё люблю хвалиться. лениться, болтать.

Моя т а й н а : я знаю дорогу д о м о й. свою дорогу домой.

Хорошенькая, конечно. не обязательно слушать зеркало, оно покажет…

я так и знала

Я так и знала.
Иду я в Астраханку. Вернее метров сто осталось до поворота в улицу Самовольевка и вдруг меня пронизывает страх. Время часов 6-7 вечера, солнце во всю, ни ветерка, август.
Всё мое сознание превращается в страх, тело, как пружина, готовое сорваться и бежать.
Мне где-то за тридцать пять, я уверенная, сильная женщина. В чертовщину не верю.
Оглядываюсь по сторонам и вижу… В зарослях рыжего бурьяна, рыжую собаку. Она сливается с бурьяном, долю секунды мне хватает, чтобы охватить её всю сразу.
Рыжая  со слегка черной холкой и глаза… желтые, не мигающие. Я останавливаюсь, в упор смотрю на неё, вся покрываюсь потом, отворачиваю голову и дохожу до заветного проулка, а затем захожу на улицу Браша,  к дому свекра и свекрови.
До сих пор помню этот страх. Что это было?
— Были у нас оборотни, были,- посмеиваясь надо мной, говорит мама. А сама на меня смотрит внимательно: типа тебе-то что бояться, ты сама колдунья.
Когда-то я имела неосторожность сказать, что купила книгу « чёрная и белая магия».
Она мне очень понравилась, и я все понимала, когда читала, но стоило закрыть книгу, я всё забывала. Я, конечно, рассказала свекрови про это сокровище, не догадываясь о последствиях.
Доходило до курьёзов. Прошло  немало  лет, я пришла к ней домовничать из Нармонки в Астраханку. На автобус с доярками опоздала, притемнело, когда дошла до заветного дома. Мама закрылась везде: из сеней, и со двора. Я стучалась, она не слышала. Я решила попробовать через двор, поставила лестницу, забралась на крышу сарая. Мама ходит по двору, загоняя кур, гусей на свои места. Кричу с верху:
— Мама, открой дверь-то.
Она не спеша идёт открывать ворота.
— Мам, а куда ты пошла?
-Дверь открывать.
-Мам, но я – то здесь.
Она поднимает глаза, видит меня на крыше и произносит свою коронную фразу:
— Я так и знала.
То есть, я только что прилетела и крыша сарая моё излюбленное место!  Я засмеялась, спустилась по той же лестнице, потом убрала её в другое место, зачем разрушать миф, о том, что я колдунья.
Но кто же это был в кустах бурьяна, залитых предзактным  солнцем?
Домой я тогда возвращалась с другом Николая Саней Чилимовым.  Александра Серова.
10  декабря 2011 года. (Перепечатала из тетради с ромашкой  29 01. 2012 года Нармонка).

Ну, что дружок.

20 января.
Кеше, блудному попугаю, А так же Феде,  и Никите.
Ну, что, дружок?
Ну как снежок?
И как сосульки с крыши?
И не скучает ли сугроб,
Тебя нигде не слышно.
Над снегом голос не звучит
Весёлый,  очень звонкий.
И с горки кто-то не летит,
Крича:- «уйди в сторонку!»
Под одеялом кто лежит?
Кого трясёт, как листик?
И кто на градусник глядит ,
И просит лоб потрогать.
А было очень хорошо:
Снежок! Сугроб! Сосульки!
Ну, что, дружок, лечись, дружок,
И пей свои пилюльки.
Мораль сей вещи такова:
Чтоб не болела голова,
Не покраснело горло,
Наверно, папочке пора ремнем,
Пройтись по мягкой попке.
Бабуля Саша

Музей «Малая Родина» Нармонка.

 

 

Музей как-то тихо возник и тихо скончался. Может всё хорошие дела на Земле тихие

       Экскурсия. Свою экскурсию я всегда начинаю вот с этого предмета. Что это по вашему? Кандалы?  Нет !необходимо для лошадиной сбруи?  Вы имеете в виду стремена? Похоже. И все же это приспособление для лошадок. Правильно сказали. Село Нармонка было почтовым селом. То есть, здесь была ямская служба, по другому — яма. Была почтовая станция, где меняли лошадей, доставляли почту, поэтому это село было «продвинутым» в какой-то мере. Все самые важные новости первыми доходили до этого села. А лошади были важной составляющей этого процесса. Лошадь нужно было беречь, она дорого стоила. Её нужно было подковать, а вот этот инструмент и служил для того, чтоб перехватить лошади ногу, прибить подкову на копыта.

  • и напомню, что через село проходил большая дорога. Представьте сколько повозок, саней, людских судеб прокатилось по этой дороге через наше село
  • 31.01. 2012 года.
  • люди в селе разные. вероятно свой расцвет она пережила, но так думать не хорошо.
  • в семидесятые годы волна переселенцев из всех районов Татарии заполонила село. Были прекрасные бытовые условия, квартиры со всеми удобствами.  Нужны были специалисты,рабочие в овощеводство, в животноводство. Об этом вероятно есть информация. я о другом.  Когда-то я прочитала статью, о том что с одного хутора погибли все дети, автобус вез их в школу и на железнодорожном переезде автобус встал, а машинист ни чего не мог поделать. дети погибли, вроде все восемнадцать человек. когда посмотрели их гороскопы, оказалось, что все они гении. а как же такое количество гениальных людей оказалось в одном месте?
  • их собирали задолго до рождения!!
  • шли трагические страницы истории Нармонки: пожары, самоубийства и т.д.
  • приезжаю на учебную сессию в Москву, рассказываю подружкам о том произволе, что творит местный директор, а она мне говорит, что это хорошо, что через него мы отрабатываем свои грехи!?
  • значит мы тоже все собранные??

 

агрономка

Агрономка.

Мама так и осталась неоткрытой тайной моего бытия. Маленькая, худенькая, она всегда была, как лесной орешек. Обласканная, ветрами полей, прокаленная солнышком и омытая дождями.
Величайшим подарком было забраться в тарантас, запряженный рыжим жеребцом и ездить по полям. Я всегда удивлялась, какая же это работа – это же одно удовольствие.
Вечер. Закат купается в бронзовом полотне ячменных колосьев. Поле до самого горизонта темно- желтое. Как будто колосья ячменя загорели и выросли. И стоят такие усатые и важные, поблёскивая зернами в колосе, как погонами на белогвардейском кителе.
Мама останавливает лошадь, прислушивается к чему-то и спрашивает:
-Слышишь?
-Что?
-Как ячмень поёт.
Я всматриваюсь в поле, хоть бы один открытый рот.
-Нет.
Мама засмеялась, заправила волосы привычным движением за ухо и поехали. У мамы были короткие, гладкие волосы и гребенка. И глаза синие, в которых ходили белые облака.  И в любую жару она была без головного  убора.
Платок  появлялся только с холодами, и это была пуховая шаль.
Осень…Вечер густой и какой-то влажный. Мы вбегаем домой, на столе  стоит бутылочка темно-зелёного стекла, шипит картошечка.
Сосед потирает руки и приговаривает:
-Петровна, царский ужин получился. Но это того стоит, такой урожай собрали, семенами столько районов обеспечим. Давайте уж быстрее
за стол. Где Алексей Васильевич?
С улицы донёсся какой-то шум, мама выбежала и мы слышим её тревожный голос:
— Пожар! Зерноток горит. Алексей держи детей.
Мы все трое  — Галка,  Витя и я, срываемся с места, как без нас.
— Цыц, у меня,-  слышим мы грозное предупреждение.
Всё! Мы ничего не увидим! Всё без нас.
Вскоре мы слышим голоса и мамин крик:
-Мужики! Сюда!
Моё сердечко бешено стучится, я представляю, как на маму рушится кровля, и она вся в огне и дыму… Представляю этот ток, несколько рядов каких-то сооружений с соломенной крышей и вот сейчас они пылают, как свечи. А мы тут… а папа не пускает, нам добежать-то минуты три!
Что с мамой? Папа волнуется, но нас держит крепко.
Снова слышен шум трактора, голоса людей, свет от пожара. Но для нас это далеко.
…Мама пришла вся пропахшая дымом, с тем же соседом, с которым они, собирались поесть, картошечку со свежей бараниной.
— Подбегаю я к току, — рассказывает мама,- все через центральный вход бегут, а я решила перелезть через жерди, так короче.
Перелезаю, а тут мужик с этой стороны, присел и поджигает. Я хватаю его и начинаю орать:
— Мужики сюда! Сюда!.
Он отшвыривает меня, я опять вцепляюсь в него, он отбрасывает меня и наутёк в поле.
Мужики подбегают, я им кричу:
-Ушёл! Убежал в поле!
Сделайте что-нибудь!
Дальше того, что освещает огонь от пожара, ничего не видно. Кто-то догадался подъехать на тракторе и включить фары, и в свете лучей он заметался как заяц. Поймали. Милиционер допрашивает, я свою шаль отдала, руки связать.
Сквозь сон слышу, уже по какому разу идёт обсуждение пожара.
-Петровна, тебе бы  тюрьмы  не избежать. Такой урожай сгубили.  Как ты умудрилась через жерди-то полезть? Как не испугалась?
Папа:
— Чего — чего, а безрассудства ей всегда хватало.
Я засыпаю и вижу, как маме дают орден за храбрость, и я могу спокойно Вальке Лобову сказать, что моя мама самая… Хотя за рулем трактора, был, наверно, его папа…

Александра Серова

слобода Русская Волчья

 

 

 

Мне 10 лет и приехали на новое место жительство в слободу Русская Волчья. Мы это папа — Хохлов Алексей Васильевич, мама  Агриппина  Петровна и дети: Галя-4 года, Витя -6 лет и я — Сашка. Чисто женское имя. Начало лета 60 или 61 года было удивительно холодным. я помню тугие темно-зеленые травы, они лоснились на солнышке, а мы все были одеты в пальтишки и куртки. Домик, который мы купили был маленьким и папа сделал его пригодным для жилья. Дом был поделён на переднюю и заднюю. В зале стоял комод и три кровати. Моя железная с витыми узорами, Галкина маленькая у поттопки, и большая, типа дивана, Витина. В задней была русская печка, но я не помню, чтоб мы любили на ней спать.

Подружились мы сразу с сестренками Ниной и Настей. И Лобовыми. Их большая дружная семья всегда была предметом моей зависти. У них было 5 или 6 человек детей, и во всём был порядок. т.е. всё подчинено определённому ритму.

А наш дом находился на окраине села кругом были луга, до самого горизонта с одной стороны и до самого леса с другой. А теперь я просто мазками пройдусь по картинкам детства. С первой любовью,  поиском человеческих ценностей, огорчений, слёз, драк.

 

мелодия синих стрекоз

Мелодия синих стрекоз.
Она неслась к реке так, что крылья волос не касались плеч. Вот её любимое место у реки. Торчит коряга,  да и речушка-то всего ничего, за три раза пере нырнуть можно.
Щеки горели, слёзы текли так, что надоело их вытирать. Алёнка плакала так глубоко и с таким надрывом, что точно во всей вселенной не было её несчастней.
Вода текла, сквозь неё просматривались гибкие веточки рогоза или камыша, кто знает, как они там называются. Но они завораживали. Вода их гладила, наклоняла, они опять разгибались, и было так много, много раз.
Лицо саднило, видимо она его ободрала, когда  размазывала слёзы по лицу.
— Как  он мог! Как он мог? Он же знал, что у меня день рождения! Я пришла, а у него язык не ворочается, — говорила девочка реке.
-Дочка, ты прости меня, я тут немножко выпил. Самую малость… За тебя, между прочим.
— Как он мог? Обещал. Говорил, что я самая любимая, самая лучшая…
Коряга возвышалась над водой, её зелёные бока покрылись тиной. Кое-как до сознания девочки стали доходить звуки: простонала речная чайка,  назойливо  спрашивал:
«чьи вы?» — чибис. Алёнка огляделась: до самого села зеленел луг, он ещё был прекрасен, зелёный, с редкими подпалинами рыжей травы. Был благодатный август.
Всплеск воды дошёл до слуха. Глаза заскользили по воде, заглянули дальше: до самого горизонта тянулся лесок, а здесь река делилась на две протоки. Летнее, жаркое тепло обнимало, качало, убаюкивало, и только обида жгла сильнее суховея.
Над водой возвышался штык рогоза. Глаза стали присматриваться, как будто кто-то шевелился. Она не сразу разглядела, как из воды появилось, что-то наподобие небольшой веточки, но она шевелилась и выползала из воды.
Какое-то мгновенье  —   и э т о показалось совсем. И Алёнка увидела два крылышка, которые бережно, осторожно стали подрагивать на солнышке и расправляться. Алёнка замерла, на неё глянули огромные глаза стрекозы. Долю секунды они смотрели друг на друга, без слов понимая, важность момента: как одной трудно было родиться именно сейчас. А другой -трудно жить и считать себя беззащитной. Кто даёт самую главную силу? Отец.
Крылья жили отдельной жизнью: трепетали на легком ветерке, дробились миллиардами  искр на солнце, и были такими прозрачными и хрупкими, беззащитными.  Душа Алёнки затрепетала, как эти крылья и стала ликовать.
Это она увидела рождение стрекозы! Это ей Бог показал, как появляется чудо.
Она встала,  тень от неё легла на воду, стрекоза взмыла. Невесомо она парила над этим местом: корягой, рекой, миром. Звучала такая красивая мелодия, как будто крылья стрекозы ткали её из воздуха. Алёнка ликовала и вдруг начала кричать:
— Река –это я!
— Луга – это я!
— Нармонка – это я!
— Стрекоза – это я!
— Жизнь – это я!
Слёзы текли опять. Было очень больно. Мелькнули знакомые глаза. В них тоже были искорки, когда он смеялся, неуловимо напоминали стрекозу.
Глаза того мальчишки возникали то и дело и она отчётливо услышала:
— Алёнка, ты заешь, ты самая, самая..никто никогда тебя не обидит. Это я тебе обещаю.
Алёнка засмеялась. Стрекозы не было. Набежало облачко, тень на минутку напомнила о прохладе. Пора идти к бабушке. Скоро приедет мама,  и они поедут праздновать её день рожденье  в Астраханку. Она опять бросила взгляд на речку и снова услышала ту же мелодию. Точно, над речкой, у того самого рогоза висели три стрекозы и звучала её мелодия.
— Интересно, это  только я слышу мелодию синих стрекоз или это слышно всем?
— Пока, подружки, — засмеялась она и легко полетела в сторону двухэтажных домов, которые делали село, совсем непохожим на село.
Согдиана                 .4 утра 11 января 2012 года

Ф А М И Л И Я… корни царские

Мы ,работники сельского дома культуры, проводили  праздник в селе Астраханка. Ёй в Казанскую исполнялось — 435 лет. Село это не далеко от Казани. В процессе подготовки оказалось, что многие переселенцы родом из Костромы. и сама собой родиласьфраза:                                                                                                                                       — Гордитесь своим селом, ваши корни царские.

Вот что пишет об этом селении Е.В.Липаков:  как русское селение Астроаханка упоминается под 1567 году.  Каменный храм построен в 1761 году, перестроен в 1898 году. Около церкви были семейные некрополи местных дворян — помещиков села Астраханка и приходских деревень Нармонки и Карташихи — Вороновых, (какой у него каллиграфический почерк на документах), Миллеров, князей Колунчаковых. В 1770 году за Андреем Петровичем Нармацким числилось 211душ…

Нармацкий Андрей Петрович, фамилия настолько любопытная, что о нём столько написано,что только диву даешься.

После взятия Иваном Грозным Казани, многие места вокруг неё опустели. А за хорошую службу земли раздали тем, кто отличился. В числе таких был и дед Нармацкого Наум Васильевич, которому достались такие села, как  Шуран, Сорочьи горы, Астраханка, Нармонка и др. Андрей Петрович создал себе своеобразную крепость в селе Шуран. Он был настолько дерзок, что собрав свободный люд с Волги и Камы, стал требовать контрибуцию с проходящих  мимо судов. Наглость его доходила до того, что по описанию историка Пономарёва, у него пировала казанская знать, а он  ненадолго отлучался.  Подземными ходами со своей ватагой они забирали, что им причиталось.  И Анрей Петрович, как  радушный хозяин блистал на приёме. О камском разбойнике ходили слухи, но никому  в голову не приходило, что это Андрей Петрович Нармацкий, семьянин и порядочный отец, и строгий помещик одно и тоже лицо.  А когда материал о нём скапливался в лаишевской жандармерии, он со своими орлами  делал налёт на неё. Улики исчезали. Денежки текли в подземные кладовые Нармацкого. О нём есть любопытная статья в газете у Леонида Девятых. Но меня больше всего удивило то, что будучи разбойником, будучи богатым, он вдруг решает поствить на свои деньги божий храм в Астраханке. Прославить свою фамилию? За молить грехи?

Казанско — Богородицкая церковь.

Приход возник в 1761 году. В 1760 году здесь сооружена, а в 1898 году перестроена кирпичная церковь во имя Чудотворной иконы Казанской Божьей Матери  с приделом во имя  Священно мученика  Харлампия.Храм перестраивался по проекту епархиального архитектора Федора Николаевича Малиновского.Центральный объём решен в виде двусветного куба, перекрытого сомкнутым  сводом.Четырехъярусная колокольня соединена с  с храмом посредством одноэтажной трапезной.Памятник провинциального барокко.                                                                                         Церковь воздвигнута на средства помещика  Алексея Михайловича Воронова и Андрея Петровича Нармацкого. В начале 20-го   столетия в приходе храма четыре селения- Астраханка, Кабаны, Нармонка, Читаки, расположенные на помещичьих землях. Так писали о приходе Е.Б.Долгов,  Г.И. Середа                                                 Из письма Марии Евдокимовны Селивёрстовой 1923 года рождения, проживает в США.                                                                                                          Село Астраханка было большое, народ там жил  трудолюбивый и всё было спокойно…

Была церковь или как сказать храм, на службу приезжали из соседних деревень, в том числе и  из Нармонки,, и даже некоторых хоронили на нашем кладбище.   Около церкви было всё огорожено, ухожено и красиво. Было два здания: летнее и зимнее.

Рядом был склеп, где хоронили, как раньше называли бар. Мы дети смотрели вниз на гробы. Справа, чуть выше от храма был Барский сад, там были двухэтажные дома, где жили бары. Мне рассказывал тетя, что они в праздники, девушки, ходили, пели песни и бары с балкона их слушали, кидали им деньги.

А слева был дом, как называли просвирня, они пекли просвирки. А на другой улице,  напротив, был большой дом, где жил священник. Много было разного при строя. Почти в этом доме была школа до 4-х классов, где я и училась.                               Из письма дальше пишет, что её дед, Федор Матвеевич Ширшов, говорил, что надо веровать в Бога. Бог указал, где поставить церковь-храм, с неба упал, сейчас не помню, то ли камень, то ли железо и на этом месте построили церковь. Ему об этом говорил ещё его дед.  По-видимому, как я думаю, наверно, метеорит, упал.                                                                                                  Благодарение Богу, что живы люди, которые хранят память об этом селе.

«Саша, отвечаю на ваш вопрос о захоронении из склепа умерших бар.

На кладбище выкопали большую, круглую яму, её и сейчас заметно. Земля осела,  это не далеко от  границы , как зайдёшь с угла слева, заметно хорошо. Всё (всех) увозили на телегах с лошадями, грузили как дрова, по дороге кой чего теряли, что отвалится, и такое было, а потом  всё свалили  в эту яму и закопали, ничего не поставили и не написали.

Я когда бываю на кладбище, всегда подхожу к этому месту.

…Рядом были Кабаны, там тоже была мечеть деревянная, почем её сожгли?

МОЛИТВА ГОСПОДНЯ

Отче наш, Иже еси на небесех!

1. Да святится имя Твое.

2. Да приидет царствие Твое.

3. Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

4. Хлеб наш насущный даждь нам днесь.

5. И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.

6. И не введи нас во искушение.

7. Но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть царство, и сила, и слава Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва эта называется Господнею, потому что ее дал Сам Господь Иисус Христос Своим ученикам, когда они просили Его научить, как им молиться. Потому эта молитва — самая главная молитва из всех. В этой молитве мы обращаемся к Богу Отцу, первому Лицу Святой Троицы.

 

 

 

 

 

 

 

Барский сад.

Когда Барский сад укрывает свои тропинки мягким, теплым, разноцветным ковром из осенних листьев, я превращаюсь в дух ветра и ношусь по окрестностям. Больше всего я люблю посвистывать в крышах домов, где доски стали серебряно-дымчатыми от времени.
Я трусь о стены колокольни, потом взлетаю на самый верх, устраиваюсь в окне, обхватываю ладонями колени, и смотрю, смотрю, смотрю.
Моя бестелесность и легкость, мне очень нравиться.
Я хохочу, радуюсь, смеюсь, становлюсь тем малым, которое объединяет меня во времени со всеми.
…Встав, сегодня я поняла, что я чудо. Что слово подчиняется мне.Я всесильна. Я могу всё. А то, что я нашла сегодня мне позволяет быть всем, даже Федькой. (из 3.11 2011г.)

Астраханка -место церкви указано с небес.

Дворяне сел Астраханка - Паново

от Гуревича Ю.В.

Сегодня, 15 декабря 2011 года мы подали документы на регистрацию прихода  в честь  иконы Казанской Божьей Матери.Вот что написано про приход в книге «История Лаишевского края»:

Читать далее