Русская Волчья, тропинки детства

Август. Теплый и ветреный. Почему-то дует постоянный ветер. Мама называла его: суховей. Пахнет зерном. Полынью. Ночью оранжевая, как большой апельсин, луна. Слушаем по радио песни, часто упоминается фамилия Хрущев.
Мы с Настей, моей подружкой осваиваем велосипед, который принадлежит папе, её папе. Я в этот день научилась ездить на раме. Кто ростом небольшой, знает какое это достижение. И вот прекрасным августовским утром нас посылают в соседнее село Тат. Волчью, в магазин. Почему-то в этот день запомнилось поле: желтое-желтое до самого горизонта. И вот мы возвращаемся, по очереди везём друг друга. Подъезжаем к склону реки, довольно высокий тут спуск. Тропинка сверху заворачивает вдоль плетня, где перейти речку и мы дома. Дух захватывает от предстоящего спуска. Настя говорит:
— Саш, я слезу. Я боюсь.
— Глупая, — говорю я. Не бойся, я на тормозах, тихонечко съеду с тобой.
Настя робко что-то говорит, а я уже тихонечко выруливаю на спуск, везя Настю на багажнике. Мы начинаем разгоняться и я забираюсь с рамы на сиденье, и с ужасом понимаю, что потеряла педали. Велосипед набирает скорость, я как червяк извиваюсь на сиденье и лихорадочно соображаю, что делать? Если прямо, то будем падать с небольшого обрыва, это опасно. Повернуть направо, как заворачивает тропинка, Настя перетянет, и мы будем кувыркаться до реки. Что делать? Думай, Саша, думай! Наверное, легче всего в плетень, он помягче. Я на полной скорости направляю велосипед в плетень и кричу:
-Настя, держись!
Удар. Настя просвистела надо мной, приземлилась на коленки и локти, и взвыла. Тут же, как из под земли возникла Настина мама, она под обрывчиком , от которого я отказалась, полоскала бельё и начала кричать:
— Сколько тебе говорила, не водись с Сашкой, она хуже всякого мальчишки. Вон отцовский велосипед сломала. Тебя избезделовала. Покажи коленки.
Она поворачивается ко мне и зачем-то резко замолкает. Я стою и улыбаюсь. Мне вообще хорошо. Куда ездили? Зачем ездили? Ничего не помню. Я только глупо улыбаюсь. Тетя Маруся взяла меня за руку и повела домой.
— Петровна, у тебя Сашка с велосипеда упала, странная какая-то.
Три дня я лежала на сеновале, называлось это сотрясение мозга, и ела малину и другие всякие сладости, а перед глазами до самого горизонта стояло желтое-желтое поле.
Мне очень повезло, у меня в детстве и юности были прекрасные подруги Настя и Нина.
У Нины был хороший голос, она много читала, думала, знала. Настя была младше, и она настолько была верным и молчаливым другом, но почему-то многие поступки, я совершала для неё. Разве будешь спускаться с крутой горы, если на тебя никто не смотрит? Или скакать на лошади? Или плыть по озеру? Или забираться на дерево. Нет, храбрости учила она меня, Настя Лежепекова, мой добрый ангел на земле.
Став взрослой, я послала ей открытку, она вернулась с пометкой: адресат умер.

Русская Волчья, тропинки детства: 3 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *