Пирожки с картошкой

День был как день. Октябрь заканчивался. Были и заморозки. Но до зимы было не близко. Она вышагивала в новенькой куртке мужа, зеленовато-пятнистой. Такой цвет носили многие. Куртка была теплой, уютной. Новенькой. Не нравилось только, как она шуршала. Отвлекала от мыслей. Сон вчера приснился какой-то странный. Как будто она вот так же идёт в Астраханку, впереди ясное солнышко, и много мелких черных птиц летает и поднимается к солнцу большая, белобрюхая рыбина. Оглядывается назад, а там темно-синяя дымчатая туча. И как-то так тревожно в этом сне.
Про сон она не думала, думала совсем про другое:
— Вот золовка опять нового мужа нашла, накануне Ксения ходила к отцу, а выпал снежок и следы, огромные, мужские так и шли впереди, и как она удивилась, когда они привели к отцовскому крыльцу. Золовка прислала приглядеть, за отцом. От нового человека была какая-то неловкость. Ксения хотела готовить, поболтать, как обычно, но этот незнакомый человек уже командовал на кухне.
— Хоть бы она сдохла, там, в больнице,- произнес отец.
— Пап, ты что говоришь? Хочешь, чтоб мама осталось слепой на всю жизнь?
— Да надоел уж одному-то.
Ксения заглянула в карие, стариковские глаза и ахнула, столько в них было одиночества и какой-то неземной тоски.
— Пап, немного осталось, приедет скоро. Может, ты чего-нибудь вкусненького хочешь?
— Испеки пирожков, с картошкой и чтоб лука, побольше.
— Пап, ну что это за пирожки, может с мясом?
— Нет. С картошкой, и чтоб лука побольше, жареного.
— Ладно, я пойду, у тебя есть ночевальщик.
И вот сейчас она несла эти пирожки с картошкой. Увязалась следом, Джулия, шотландский сеттер, необыкновенно красивая собака. Чёрная, с золотыми подпалинами и карими, удивительной красоты глазами. На душе было какое-то умиротворение, дома всё успела сделать, постирать, по стряпать. Сейчас приду, порадую папу.
Поднялись на бугор.
Ксения оглянулась, за спиной стояла темно-синяя, дымчатая туча, а впереди было ласковое предзакатное солнце. Кружили птицы.
Ока, маленькая машинка остановилась неожиданно, в открытую дверь устремилась Джулия, расположилась на заднем сидении и никакие попытки вытащить, её оттуда не увенчались успехом. Ксения робко оправдывалась:
— Обычно я пешком хожу, а сегодня очень устала и обрадовалась, что вы остановились. Извините.
— Машина-то новая, ладно я ещё целлофан с сиденья не успела снять.
Хитрая у вас собака.
— Умная,-добавила Ксения.
Вот эта сцена с машиной и собакой стёрла картинку, которую она только что видела,
о н а б ы л а о т т у д а, из будущего, из её сна. Нужно было насторожиться, приготовиться, собраться.
Она дошла до знакомого, родного дома, заглянула в окно. Отец лежал на диване. Почти поперёк его:
— Как он сложился такой большой, — подумала Ксения.
— Слава Богу живой, — и прошла в сарай.
Клушка вывела цыплят поздно, мама ругалась, говорила, что не к добру это, но потомство рябеньких, красных, с черными перышками, делали двор праздничным и нарядным, как будто цыганки распустили свои юбки. Клушка- мама сидела на самом верху лестницы и около неё уютно пристроились, величиной с голубку, три молодки. Но что делали остальные: они пытались взобраться наверх. Кто-то из них мог добраться, трепыхая крыльями, только до первой перекладины, кто –то сидел на третьей, а некоторые уже сдались и устраивались на ночлег на земле, рядом с лестницей.
— Ай, какая мудрая курица, — подумала Ксения. Я бы раз пятнадцать спустилась, показывая как нужно забраться наверх. Вот тебе и куриные мозги!
Ксения зашла в избу, папа посмотрела на неё совсем трезвым и каким-то необъяснимым взглядом.
— Принесла,- спросил он.
— Да, сейчас разденусь и покормлю.
Протянула ему пирожок с картошкой, отец сел и начал есть. Всё что происходило дальше, было, как в кино, которое нельзя остановить.
Отец большими кусками откусывал от пирожка и не жуя, отправлял его дальше.
Ксения успела подумать. Что так есть нельзя, бегом кинулась за водой, протянула стакан, отец выпил и завалился на спину.
— Подавился, — с ужасом подумала Ксения. Она его как пушинку стащила на пол, обнажилось белое брюхо, как у большой рыбы и стала орать:
— Только не умирай! Только не умирай!
Била по щекам, открыла дверь, сделала искусственное дыхание, посмотрела рот, он был чистым. Пирожок успел исчезнуть. Открыв окно, она кричала на всю улицу:
— Помогите! Помогите кто-нибудь!
Осенью на этой улице они жили одни.
С фермы пришёл ветеринар Гриша и сказал:
— Радуйтесь, у него оторвался тромб, и он умер мгновенно. Ни кого не на мучил.
Осенью будет 8 лет, как я сирота.
16 мая. 2012.

Пирожки с картошкой: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *