Д а р Бо г а

.  Федор умирал, об этом знали все. Он тоже это понимал, по тому количеству лиц, которые натянуто, улыбались, а отходили от него, вели себя так, как будто ничего не происходит. Он на них не обижался. Он берег эти   п о с л е д н и е   минуты на земле.

— Сашу позови,- прошептал он жене, — и подушку подними повыше. — Ни кого не пускай, мне поговорить нужно.  Жена услужливо поправила подушку и вышла.

Она вошла с тем самым взглядом, от которого у него всё внутри замерзало. И  это наказание — м о л ч а н и е м, он нёс через всю жизнь. Глаза её были  какого-то стального цвета, цвета того металла, что и корабль на котором она прилетела, что она ни от мира сего, он не сомневался.

— Как ты? Не бойся, не бойся,  все говорят, что   т а м  хорошо, что это возвращение домой.

В этой бабушке, опять жила девчонка, которая всё знала. Он внутренне засмеялся: всё да не всё. Она не знает, что он ей сейчас скажет. Снимет груз, что нёс всю жизнь.

— Всё, успокойся,  сядь — сказал он. Есть порода мужчин, когда он вроде неброский, но красивый всегда. В нём живёт ген мужчины. Вот  и сейчас на неё смотрел мужчина по возрасту старик, но как он был красив. Седина благородным металлом лежала на волосах, тёмное, смуглое лицо в глубоких бороздках морщин, и глаза.  Они были молоды, блестели,  казалось, что для них не может быть забвения. Они ласково, нежно, как – то не понятно, смотрели на неё.

Она села, взяла руку и начала тихонько гладить, слезы текли и текли. Сначала она пыталась их вытирать,  но потом поняла, что бесполезно.  Теплые, они падали на его руку и жгли.

— Извини, у меня не получается как у всех…

—  У тебя ни когда не получалось как у всех, — он улыбнулся. Поэтому я тебя и люблю.

— Спасибо, — сказала она.

— Глупая, ты не понимаешь, что я менял женщин, но всегда был рядом.

Рядом с тобой.

— Ты о чем, Федюш?

— Молчи! Помнишь, я тебя увидел в первый раз, твой халатик в подсолнухах,   какие-то там  рюшечки.  Ты ждала маленького. И столько было в тебе женской красоты, какой-то божественной чистоты, что всё. Я тогда не понял, не придал этому значения, только позавидовал брату, что ему повезло, как может повезти раз в тысячу лет.

— О чём ты, Федюш? – он понимал, что она не слышит, у неё опять что-то своё.

— Ты понимаешь, что меня сейчас не будет?

-Нет.

— Дура! Я тебе говорю, что люблю тебя и всю жизнь любил! Поняла!

—  Нет! А почему… Совсем, совсем? Меня одну…  не может быть! Глупый, как же ты шёл по жизни, и что нельзя было…

— Нельзя, нельзя,- вдруг представил комизм ситуации, дедушка, говорит бабушке о любви на краю… Он засмеялся.

Она выдернула рука, сделалась  испуганной девчонкой, у неё были такие удивлённые глаза, она готова была вскочить и помчаться прочь.

Он  уловил этот момент, тихо приказал:

— Сидеть! Возьми руку,  мне скоро уходить. Любить это счастье, это дар Бога.

Всё, устал.

… Она тихонько закрыла ему глаза, поправила волосы, положила руку  и вышла. Её что-то спрашивали, говорили, она не слышала. Шла к озеру, кто — то рядом говорил, говорил, ни один звук не доходил. Она шла по широкому лугу, он был весь в желтых одуванчиках.

— Как сильно солнце любит землю, — думала она, — она вся в поцелуях. Господи, как же больно…

/Сегодня я гений и это факт./

 

 

Д а р Бо г а: 7 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *