Дядя. Штрихи к портрету

Погода на грани дождя
Штрихи к портрету дяди.
Дядя.
Дядя мне достался по наследству. После замужества, как и всё родственники.
Он был всегда, но где-то там, в Уфе.
Приезжал в сентябре в село под Казанью помогать маме (свекрови) по хозяйству. Это её брат не самый младший.
Потом приезжал к дочери, когда мамы не стало.
А сейчас живет у нас. Весь его облик прост: высокий, худощавый. Неторопливый, не суетный. Вот какое-то спокойствие невозмутимое.
В свои годы, ему 80 лет он в хорошей физической форме. Читает без очков, вдевает нитку в иголку, занимается серьезным физическим трудом. Много читает, ходит за мной по пятам и рассказывает: «этот Фукс интересный был человек, все точно описал про татар, про их обычаи, нравы. Любили его татары, любили». Живо интересуется всем, хорошая память.
Этой осенью копал картошку, убирал её. Помогал моему сыну перекатывать баню, подставлял плечо под крутые бревна.
Внешне дядя очень похож на Божий Одуванчик. Промытые до белизны временем волосы, делают голову похожей на одуванчик.
После бани они ещё светлее, он в белой рубахе. Со светлыми глазами, весь какой-то благостный.
По его рассказам понятно, как складывается его жизнь. С весны он уезжает в свою деревню Лежепеково, где у него огород, ручей и печка — калёнка и много друзей.
Например, хомяки…
— Повадились прямо перед носом морковь таскать. Сначала подкопают, а потом выдергивают. Сначала один ходил, а потом с женой. Да ладно, пусть таскают, у меня наверху ещё две грядки,- незлобно говорит он.
По грибы.
С сентября он живет у нас.
Муж решил сделать дяде приятно и с другом взял его за грибами, белыми. Уехали за Мёшу на моторной лодке.
Дядя потерялся в лесу.
Искали его почти четыре часа. Решили, ещё немного и будем вызывать МЧС.
Телефоном дядя пользуется редко и сейчас он лежал на подоконнике.
Муж охрип кричать по лесу.
— Смотрю, кто-то двигается по дороге,- рассказывает он охрипшим голосом.
Знакомая кепка. Спрашиваю:
-Ты куда идёшь?
— Не знаю.
— А знаешь, что заблудился?
— Похоже. Меня, наверное, Леший водит.
Друг мужа, хозяин моторки, рассекая волны Меши, первый раз пел во всё горло трезвым!
Война.
Жили мы в Лаишево. Папу забрали в 42 году. А в сорок третьем родился братишка. Нас стало четверо детей.
— В войну я милостыню собирал. Я был худенький, маленький, мне подавали. А тут один мужик предложил маме поменять дом на землянку, с доплатой Я маме говорю, не меняй дом на землянку. Не меняй. Я два раза ходить буду милостыню просить утром и вечером.
Дом был добротный. Папа, когда работал лесником в Чистополе, срубил его, и по Каме сплавил до Лаишева.
Последний раз я ходил милостыню собирать 9 мая. Сколько я тогда собрал?! Целый мешок. Даже буханку белого хлеба дали! На всю жизнь запомнил, как люди радовались и плакали.
Орден или машина.
— Дядя Володя, расскажи про орден.
— А что про него рассказывать. Я на заводе изобрел, как легированную сталь легче выпускать. Экономию большую сделал. Вот меня вызвали к начальству и спросили:
— Владимир Павлович, вам орден Ленина или машину?
— Конечно машину. В те годы она была редко у кого, долго служила мне. Настоящая «ласточка», хоть и Жигули.
… А это лето я хорошо помню. Когда амнистия была, летом 53 года. Я рыбу ловил на Каме с лодки. Мимо пароход проходит. Смотрю, а он то — на один борт наклонится, то- на другой. Крики, брань. Это команда парохода дралась с заключенными. Смотрю, за борт люди летят, один, другой, я давай скорее отгребать от этого места. Уплыл.
Рассказывали. Целый поезд амнистированных уголовников, на железнодорожных станциях творили, что хотели. Начальник поезда дозвонился до главного начальства, направили поезд куда-то в степь и всех бандитов расстреляли.
Мне-то хорошо жилось, нас хорошо кормили: в химико-технологическом техникуме, на практике в Алексино. Красивый город на Оке, только купаться нельзя было, весь песок в осколках от снарядов, можно было порезаться. На целине тоже хорошо кормили. Поэтому я и выжил.
Старуха у меня в молодости очень красивая была, на нее заглядывались парни. А теперь хвалится. На рынок придем за продуктами, она говорит: «Это вот мой мужик!» Сейчас нас, восьмидесятилетних мало осталось.
Генеральский зять.
Ты, наверное, это не знаешь (Анатолька) братишка, чуть генеральским зятем не стал.
Мой папа Клюев Павел Степанович с детства дружил с Огневым Петр Степановичем, он потом станет генералом авиации. Петька был отчаянным парнишкой. Мама сдала его в детский дом. Ребята дружили всю жизнь. Он станет военным, героем, но друга детства не забудет. Будет приезжать в Лаишево, парится в бане, ходить рыбачить на Каму. Решил Петр Степанович породнится ближе и выдать свою дочь за сына Павла Степановича. Приехали в Лаишево на смотрины. А парня нет. День нет, два нет. У него баян, друзья, гулянки… Не дождалась девушка парня с улицы. Они с моим папой дружили по- мужски. У нас всегда висел его портрет со всеми орденами.
Маму он к себе забрал.
Лубины.
Нас все звали Лубины. Дед у нас был по имени Луб. В мою бабашку Агриппину он влюбился, когда она венчалась в церкви со своим мужем. Настолько она была красива и (целомудренна), что дед дал себе зарок, что обязательно женится на ней.
У бабушки будет трое детей, когда придя с Первой Мировой войны раненым муж вскоре умрет.
Вот так появится дедушка Луб, который очень рано выдаст мою маму Татьяну за Павла
Клюева.
Погода на грани дождя
Утром торопит нас:
— Спешить надо, погода на грани дождя. Вторую половины крыши закрывать на бане надо.
Наравне с молодыми подставляет плечо под крутые брёвна.
У людей этой эпохи какая-то ответственность за то, что творится рядом, в доме, в стране.
Сын рассказывает: «Смотрю, а дядя Володя на мокрой земле лежит. В голове проносится: всё… представился. Думаю, как родным — то сообщать?
Приглядываюсь, один глаз прищуренный. Голос раздается:
— А цоколь-то мы правильно вывели. Ровно.
Осенняя листва кружит, торопится упасть под ноги. У окна в автобусе поедет дядя до своей Уфы, к жене, детям, внукам. А на лето в Калёнку.
А мы будем ждать сентября и своего родного дядю в гости.
Александра Серова.
Нармонка. 13-26 октября 2917 г.